Современная подводная охота

Виталий Иванович Виноградов

<< Назад | Содержание | Дальше >>

В награду за упорство

Всем рыболовам известно, что за крупной рыбой надо ехать на юг. Низовья Дона, Днепра и, особенно, Волги предоставляют максимальные шансы на поимку рекордных сомов, сазанов, жерехов, судаков, толстолобиков. Практически любая рыба (налим – не в счет) в силу обилия корма и благоприятных климатических условий в южных водоемах лучше размножается и быстрее растет, нежели в средней полосе и на севере России. Тысячи рыболовов и подводных охотников, в том числе и я с ближайшими друзьями по оружию, ежегодно отправляются именно туда. Однако не бывает правил без исключений. Вот и мне прошедшей осенью в Курской области удалось добыть сома, которому не стыдно было бы показаться среди своих южных соплеменников…

После двадцатилетнего перерыва я прошедшим летом вновь охотился в гидрокостюме мокрого типа. Конечно, в нем плавать и нырять удобней, но привыкать и перестраиваться все равно пришлось. Светило яркое и теплое солнышко, а ветерок дул холодный, сентябрьский. Вода в реке тоже пооостыла. Поэтому, влезая в смоченные неопреновые гидрокостюмы, как я, так и мой сын – Владимир, слегка повизгивали. Но не только от холода, еще и от нетерпения: очень хотелось поскорее нырнуть в прозрачные воды этой чудной реки.

Река Сейм течет в выбранном нами районе зигзагами, справа сплошной лес, слева – перелески перемежаются с лугами. Кругом ни души. Из воды кое-где торчат давно ошкуренные, побелевшие сучья утонувших деревьев. Для нас это как вешки – места, куда непременно надо заглянуть. Там, внизу, на глубине 4-5 метров может быть хороший завал из стволов и веток, а в нем, не обязательно, конечно, но тоже вполне возможно, прячутся и крупные голавли, и судаки, и сомы. Полный надежд я прямо у машины вошел в воду и поплыл вниз по течению. Мой Вовик наоборот – пошел пешком вверх по реке с расчетом начать охоту за большим изгибом реки.

Первый час плавания добычи не принес. Я даже не видел ничего такого, чтобы стоило стрелять. И тут обнаруживаю, что на руке нет заряжалки. Так торопился, что забыл. А без нее зарядить ружье после первого же выстрела не удастся. Решил не испытывать судьбу и вернуться. Вылез, снял ласты и пошел. Точнее сказать, полез, так как сначала даже тропинки в лесу не было, а крапива и колючая ежевика стояли сплошной, полутораметровой стеной. Ничего – пробился.

Заряжалка лежала у воды в том месте, где я одевался. Высказав вслух кое-какие мысли в свой адрес по этому поводу, развернулся и пошел туда, откуда только что пришел. Но лезть снова сквозь прибрежные дебри не стал, а решил пройти подальше. И метров через триста вышел к мосту через реку. Место мне сразу понравилось, и я почему-то подумал, что тут должен быть судак.

Дно перед мостом песчаное, с довольно редкими куртинами травы. Скатился за мост и только развернулся, чтобы плыть вверх, увидел судака. Он стоял на виду, возле стены травы и касался брюхом песка. Не делая никаких мудрых маневров, я пошел прямо на него, и с расстояния метр выстрелил. Удачно. Есть первая добыча на кукане. Под мостом меня поджидал хороший одиночный голавль, который скоро составил судаку компанию.

Выше моста началась мель, которая изобиловала пескарями и прочей мелочью. Лишь только река стала поглубже и в воде стали попадаться первые деревья, как на пределе видимости заметил степенно удаляющегося большого голавля. Раз голавль не напуган, есть шанс его еще встретить. И точно – в следующем же завале под стволом дерева он и пристроился. Но, заметив меня, сразу стронулся, и я стрелял его уже влет. Рыбина завертелась на стреле, рванулась раз, другой и… сорвалась! С большой белой раной на спине голавль унесся вниз по течению. Жаль. Не потому жаль, что этот достойный экземпляр не попал ко мне на кукан (я уже давно переболел юношеской безудержностью), а потому, что загубил такого красавца. Лучше бы промазал!

К месту главных событий всей трехдневной охоты я подплыл еще через четверть часа. На правом берегу у самой воды растет большая ветла. Прямо под деревом глубина три метра, а в вертикальной подводной стене – ниша. Высотою она около метра, глубиной – чуть больше, а длиною – не менее трех. Но из этих трех, два – закрыты сплошной сетью корней того самого дерева, под которым ниша. Я пытался что-то разглядеть через корни – безуспешно. Сдвинулся вправо, дошел до открытого входа, заглянул в темное чрево подмоины и в этот момент почти у моей маски вильнул хвост сома. Именно хвост, а не плоские полтуловища, которые мы часто и неправильно называем хвостом. Хвостик у сома маленький и по его размеру определить габариты самой рыбины очень сложно. Я понял только, что хозяин этого хвоста не малыш…

Сом ушел в подземную темноту в ту сторону, что отгорожена от реки корнями. Пора было подышать, и я вынырнул. Снова нырнул и снова сквозь живую стену пытался разглядеть хозяина этой квартиры. Ничего. Ко входу – ничего. Сом видно затаился в глубине и не собирался появляться на свет божий. Я сделал еще попытку, опять безуспешную, «плюнул» и поплыл дальше вверх по реке.

Плыву, а сам думаю: «Что же я делаю? Нашел сома и бросаю? Он ведь не удрал в неизвестном направлении, да и я не все сделал, чтобы сдаваться…». Быстро убедив себя в собственной неправоте, разворачиваюсь и скатываюсь снова к сомовьему дому. Опять заглянул в проем – никого. Потом к корням, концом ружья слегка постучал по ним и быстро к открытой «двери». И тут увидел часть того самого плоского тела, но сом двигался, и куда стрелять было не ясно. Мгновение… и рыбина в очередной раз растворилась в темноте.

Еще два или три раза я нырял и пытался увидеть этого домоседа и, наконец, когда в энный раз очутился перед входом, в темной нише, но достаточно четко, увидел почти всю хвостовую часть сома. В момент выстрела он не двигался, а в следующее мгновение чуть не вырвал из рук ружье. Оно уперлось в крайние корни, и я чувствовал, как амортизатор на лине гасит мощные рывки. Какое-то время я просто держал ружье и надеялся, что сом пойдет в мою сторону. Тогда бы я мог всплыть с ружьем в руках. Увы. Тогда следовало бы намотать ружье на что-нибудь, дабы сом его не унес. Но и этого не получалось. Наконец я не выдержал, отпустил ружье и быстро всплыл. Сместился к корням и, не ныряя, увидел ЕГО.

Сом был большой. Каким-то образом он пролетел сквозь стену корней и метался возле нее, удерживаемый стрелой, линем и, очевидно, зацепившимся за что-нибудь, ружьем. Я быстро нырнул и продернул стрелу через сома, чтобы он оказался на лине. Рана была изрядно расширена, кожа с двух сторон разорвана. Но теперь я держал стрелу в руках и смог дотянуться с ней до поверхности. Серая рыбина с меня ростом явно устала и теперь без особых рывков «гуляла» внизу. Немного подождав, я отстегнул кукан, закрепил стрелу в корнях у поверхности и пошел на сома уже «в рукопашную». Он позволил мне приблизиться и только, когда я протыкал губы иглой кукана, мотнул своей огромной башкой. Все! Вот теперь он уже точно мой! Следующим нырком я довольно просто освободил ружье, которое сом протащил через всю нишу. Буксировал я поверженного соперника к своему берегу за кукан, а ружье и согнутая в двух местах стрела тащились за ним.

На берегу меня ждала другая радость: сын, кроме хорошего судака и пары голавлей, взял рекордного для себя сома на 15 кг, который тоже погнул ему стрелу. Для моей же добычи двадцатикилограммового безмена не хватило: взвешивали по частям и получилось 29 кг!

На прощание сфотографировали погнутые стальные восьмимиллиметровые стрелы, как вещественные доказательства недюжинной силы сомов и, конечно, нашего упорства. Ибо мы еще со школы знаем, что «сила действия равна силе противодействия».