Ох, охота!

Сергей Трофимович Алексеев

<< Назад | Содержание | Дальше >>

Нарезное

Это была вечная мечта промысловиков — заполучить настоящий кавалерийский карабин. Пришло время (в конце шестидесятых), когда начали отнимать даже мелкокалиберные винтовки, если не было специального разрешения. Нарезное оружие еще двадцать лет назад позволялось иметь только охотникам Крайнего Севера и приравненных к ним районов. Казенные карабины, как и револьверы, выдавались еще геологам и геодезистам, но не для охоты, а для охраны секретных документов. Больше никто не имел права ходить по тайге с нарезным стволом. Советская власть панически боялась терактов, вооруженных восстаний, каких-нибудь партизанских отрядов, собранных из охотников, — иначе объяснить столь суровые запреты на нарезное оружие невозможно. А погибла она совершенно по иной причине…

Некоторым приближенным к власти штатникам удавалось обзавестись нарезным стволом вполне законно. Для этого требовалось, чтобы ты получал товарные лицензии на отстрел лосей, оленей, отстреливал их и сдавал государству — лишь в этом случае можно было ходатайствовать о выдаче разрешения. А если твой участок в отдалении и к тебе начальники не приезжают на охоту, если у тебя нет никаких отношений с районным охотоведом, выдающим лицензии, то можешь и не мечтать. Поэтому охотники выкручивались, как умели, и многие владели нелегальными винтовками, которые добывали самыми разными путями и никогда не выносили с промыслового участка.

В нашем краю, судя по слухам, только один штатник имел винтовку — дед Аредаков. Сдается, у него в лесу было много чего припрятано, в том числе и станковый пулемет, поскольку дед был когда-то белогвардейским офицером и два года воевал с красными в разных районах Сибири. Когда же Колчака разгромили, взял другую фамилию, стал Аредаковым и тихо поселился в Яранском, женившись на местной девушке. Выяснилось, кто он на самом деле, только во время Отечественной войны, но Аредакова не преследовали, поскольку он воевал отважно, получил несколько орденов и звание старшего лейтенанта. Так вот у него была трехлинейка, которую толком никто не видел, но много раз слышали винтовочные выстрелы, а несколько раз — пулеметные очереди на колхозных полях. И всегда поблизости оказывался дед Аредаков с берданкой и добычей. Говорили, будто он медведей на овсах стреляет исключительно из пулемета, но старого, привыкшего скрываться от властей поручика поймать было невозможно, хотя милиция на него засады устраивала. Однажды участковый своими глазами видел, как дед одной очередью с лабаза уложил огромного зверя, но сразу же подбежать испугался, мол, вторая бы очередь по мне, и когда поймал его возле добычи, пулемета уже не было, а у деда Аредакова старенькая берданка и ножик — все оружие. Но когда дед умер, у дяди Гоши Бармы появилась трехлинейка, подаренная ему Аредаковым, и сумка патронов, не поверите — выпуска 1914 года!

— Просил у него пулемет — не дал! — хвастался винтовкой открытый и веселый Барма. — Говорит, в Чети утопил! Надо кошкой поискать!

И совершенно безбоязненно показывал винтовку. Когда я первый раз взял ее в руки, понял, лучше оружия на свете нет! Называется она не по фамилии изобретателя Мосина, а как-то расплывчато — образца 1896 года, но чаще просто трехлинейкой из-за того, что у нее в канале ствола три линии нарезов, по тем временам достижение!

Отец как-то не очень гонялся за карабином, поскольку раньше и в руках-то его не держал, да и умел всегда стрелять по месту из ружья. Но однажды поздней осенью по всем штатным охотникам поехал сам председатель райпотребсоюза Лесин, и каждому дал разнарядку срочно, в недельный срок, добыть по десять лосей, причем бить чисто, только в шею, чтоб не было гематом — мясо заготовляли для отправки за рубеж. Промысловики пошли в отказ, ибо в одиночку, с ружьем и даже с хорошими собаками это нереально. Тогда Лесин выдал казенные карабины, патроны и пообещал премию. И вот отец впервые испытал, что такое нарезной ствол, после чего уже никак не мог успокоиться. Куда только ни писал, даже, говорит, Хрущеву, но везде получал отказ. А однажды к нему приехал какой-то городской мужик, привез японскую винтовку и променял на соболя. Отец прятал ее в дупле старой вербы, а это место заговаривал отводным заговором, чтоб никто не мог найти. После его смерти винтовку искали сначала братья, потом и я, но, видно, батя так заговорил свой тайник, что мы даже этой вербы найти не можем — отводит.


Винтовка Мосина


Карабин «Вепрь»


Мечтали о нарезном оружии и охотники-любители, а особенно мы, мальчишки. В восьмом классе мой дружок Вовка Кизик где-то прочитал, что если выучиться на геолога, то пошлют работать на Север и обязательно дадут карабин. Мы в тот час определились, что станем геологами, и, откровенно сказать, из-за карабина я получил свою первую профессию. Но пока учился, пока служил в армии, где настрелялся от души из пистолетов, автоматов и пулеметов, страсть эта поутихла, и когда выдали казенный карабин, ровным счетом ничего не испытал. Отроческая неуемная страсть к оружию прошла, и осталась только любовь…

Федеральный закон об оружии теперь позволяет иметь до пяти нарезных стволов. Видимо, придумывали его для коллекционеров, потому что даже самому привередливому охотнику достаточно трех, различающихся по калибру и назначению: под патрон 5,6 кольцевого воспламенения — мелкокалиберка для тренировок и по мелкой дичи, где охота с ней разрешена; под патрон 7,62 на 39, например, СКС по косуле, кабану, северному оленю; под патрон 7,62 на 53 или 9 на 53 по медведю и лосю. Конечно, винтовки хлеба не просят, стоят себе да и стоят, но старые охотники никогда не заводили лишнего оружия и держали только то, которое использовали, хотя бы раз в год, и не в тире или карьере, а на конкретной охоте. Говорят, ружье, как и лошадь, застаивается, необъяснимо с точки зрения физики, металловедения и механики, сталь начинает утрачивать свои качества, лопаются боевые пружины, ломаются ударники или еще хуже — происходят самопроизвольные выстрелы. Это опять же область тонких материй, весьма ощутимо связанная с оружием.

Как и с гладкоствольным ружьем, винтовку тоже следует подбирать под себя, включив интуицию, найти одну-единственную, свою. Дело это сакральное и абсолютно индивидуальное. Когда позволили иметь нарезное оружие, от застарелой отроческой мечты я купил КО, то есть кавалерийский карабин, довольно новый, не расстрелянный, выпуска 1944 года: если он не воевал, то уж точно на солдатских плечах поездил. Поехали мы с другом Валентином П. на охоту и неделю, каждый вечер, невзирая на погоду, просидели на овсах, а по утрам, на рассвете, ползали по полям, в надежде взять зверя с подхода. Наконец Валентин отстрелялся и уехал домой, а я еще неделю ходил на охоту, как на работу, но даже не видел ни медведя, ни кабана. В последний день перед отъездом уже от отчаяния взял двустволку, вечером пошел по полям и играючи добыл матерого секача. И все-таки избавился от карабина не сразу, а еще год ностальгически обласкивал его, заговаривал на удачу, но на следующий сезон друзья уже начали смеяться. А в это время появились СКСы — привозили из Тулы, и я заказал себе карабин, а КО пришлось продать: тогда еще два нарезных ствола не разрешалось. Кирилловский егерь, что купил его, и до сей поры охотится с моей мечтой и нарадоваться не может.

Симоновская многозарядная винтовка — пожалуй, лучшее его изобретение, и не зря она до сих пор стоит на вооружении в армии и раскупается иностранцами. Отличный по кучности бой, скорострельность, простота и надежность механики — еще не все замечательные качества этого оружия, к великому сожалению предназначенного для охоты… на человека. Промежуточный патрон 7,62 на 39 даже с экспансивной пулей слаб для крупного зверя, хотя в руках хорошего профессионального стрелка, хладнокровного и знающего убойные места, и это — оружие. Но сейчас, когда развивается только любительская охота, когда владелец карабина стреляет от сезона до сезона, СКС следует применять только на среднего зверя — северный олень, горный козел, косуля и небольшой кабан. Крупный вепрь, весьма крепкий на рану, уходит даже после выстрела по месту.


Модифицированный карабин «Тигр-9–1»


Зверовая охота с СКС, несмотря на его более низкие поражающие качества, чем у КО, как-то сразу наладилась, по крайней мере, зверь пошел. Я установил на него оптику и в первый же сезон добыл крупного медведя, а поскольку стрелял по всем правилам, в ухо (есть пословица: медведя бьют в ухо, а дураков в лоб), то сразу же поверил в удачу. На следующий год поехал натаскивать своего сына Алексея, которому наконец-то выписали охотничий билет. Дал карабин, посадил на свой лабаз, и надо же такому случиться — в первый вечер он совершенно хладнокровно отстреливает медведя. Глаза горят, восторг и никакого мандража. Ну, думаю, охотник состоялся, наследственность взяла свое. На радостях дарю СКС, пока что условно, ибо ему еще пять лет предстоит охотиться только с гладким стволом и только после этого может получить разрешение на нарезной. Однако карабин поставил в его сейф: пусть привыкает сознание, что он — мужчина, охотник, добытчик, пусть испытает мужскую радость от владения оружием. А себе купил «Вепря» под тот же патрон: это ручной пулемет Калашникова, переделанный в карабин, оружейная промышленность не хотела мудрствовать лукаво и приспосабливала боевые образцы под охотничьи.

Но через два месяца Алексей принес и сдал мне СКС, а вместе с ним и ружье.

— Я больше никогда не пойду на охоту, — заявил как-то решительно и по-мужски. — И никогда не буду стрелять зверей и птиц.

Охота на медведя, оказывается, потрясла его воображение, он так сильно, однако, незаметно для окружающих переживал, что начал писать стихи и петь их под гитару. Не мытьем, так катаньем, но именно охота сделала из него певца и музыканта…

«Вепрь», несмотря на длину ствола и хорошую кучность, по убойности оказался еще слабее, чем СКС. На лосиной загонной охоте сначала на меня выбежал бык и упал лишь после пятого выстрела — причем мне помогали с соседних номеров. Буквально через несколько минут, невзирая на стрельбу, вышли еще три лося, из которых уложить удалось лишь одного — два подранка убежали обратно и были добраны загонщиками. От расстройства и позора я чуть не разбил «Вепря» о дерево, приехал домой, бросил его в сейф и больше не притрагивался. Мне даже продавать его было стыдно — подарил одному милиционеру.

Позже «Вепри» стали выпускать под 308, «натовский» патрон 7,62 на 51, и все изменилось кардинальным образом. Это стал настоящий охотничий карабин, но я уже узрел совершенно другое оружие, на мой взгляд, единственную из отечественных боевых винтовок (исключая мосинскую), годных для охоты. Только что появились в широкой продаже СВД, охотничий вариант которых называется «Тигр».


Самозарядный карабин «Тигр-1»


Снайперская винтовка Драгунова — полуавтоматический пяти- или десятизарядный карабин под патрон 7,62 на 53, который имеет всего два недостатка, не связанных с боем — великоватый вес (около четырёх килограммов), бряканье патронов в магазине, даже если он полностью снаряжен, скрип пластмассы, установленной вместо деревянных накладок цевья. Во всем остальном это оружие пригодно для всех видов охоты на среднего и крупного зверя с использованием боеприпасов с экспансивными полуоболочечными пулями. «Тигров» мы с другом Василием купили в 1997 году, и на следующий день уехали на лосиную охоту, даже не испытав карабинов в тире. Был мороз 25 градусов и долгий, до трех часов, загон, так что мы сильно замерзли на номерах. И в таком полузамороженном состоянии я отстрелял трехсоткилограммового лося с открытого прицела и с расстояния в девяносто метров. Причем Василий стоял на соседнем номере за двести метров и, видя, что я медлю, тоже прицелился, и в это время лось упал. «Хороший карабин! — успел подумать он. — Только прицелишься, зверь падает!»

Секундой позже донесся звук выстрела.

Таким образом я нашел свою винтовку. За десять лет ни единого промаха и ни один зверь далее полсотни метров не ушел. Василий же, поскольку был инженером и закончил технический вуз, решил несколько подправить Драгунова и усовершенствовать СВД. Ему показался слишком тугим спуск, и он надфилями слегка подпилил шептало, после чего поехал на карьер испытывать. Дело было летом, в карьере у чистейшего озера купались какие-то «новые русские» бандитского образа. А у Васи самого вид ничуть не интеллигентнее, он мастер спорта по дзюдо, хоть и не бритый, зато лысый, вечно хмурый, но добрейшей души человек при этом. В общем, его за своего признали, а Вася выбрал место, повесил мишень, лег на огневой рубеж, прицелился и надавил спуск. Пулеметная очередь всколыхнула тишину, бандиты похватали одежду и спрятались в машины. Вася подумал, случайно, перезарядил магазин и стал стрелять короткими очередями…

Потом заменил шептало и поскорее избавился от «Тигра».


Карабин «Лось»


Судя по отзывам охотников, совсем не плохой карабин «Лось», который выпускался двух калибров под патрон 7,62 на 51 и под 9 на 53. Насколько я помню, это первый карабин (после КО 8,2), специально разработанный для промысловой и любительской охоты.



Карабин «Медведь»


Почти одновременно с ним или чуть позже появились чисто охотничьи самозарядные карабины «Медведь» и «Медведь 2» под патрон 9 на 53. Выпускалось их совсем немного, а покупали их крутые партийно-советские начальники и торгаши, к ним приближенные. Лишь малая толика неким чудом оказывалась в руках простых охотников, и мы разглядывали это оружие, как изобретение инопланетян. Уж казалось, лучше карабина не бывает, хотя штуцера такого же калибра бьют значительно лучше. А тут сам перезаряжается, а каков красавец внешне! Но позже, когда мы вкусили кое-что послаще морковки, выяснились преимущества затворных винтовок против самозарядных, хотя мы в теории о них знали. Дело в том, что у всех самозарядных винтовок часть энергии порохового заряда идет на перезаряжание, а калибр девятимиллиметрового «Медведя» плохо соотносится с размером гильзы и зарядом, пуля для него тяжеловата и низит, а вот штуцер под тот же патрон бьет отлично. Однажды мы провели простейшее испытание мощности оружия — стреляли по мерзлой березе диаметром 170 миллиметров с расстояния пять метров: ни один отечественный и зарубежный самозарядный карабин, в том числе и «Тигр», не пробил ее навылет. И только вечной, как лук и стрелы, трехлинейке удалось это сделать. У новенького «Манлихера» калибра 12,3 миллиметров пуля вообще пошла плашмя!

После этого любители современного и экзотического оружия долго чесали затылки. А я стал мечтать о настоящей трехлинейке: вот, думаю себе, вернуться бы, с чего начинал, поставить хорошую оптику с изменяющейся кратностью и можно наконец успокоиться…