Твой нож

Михаил Борисович Ингерлейб

<< Назад | Содержание | Дальше >>

Глава 6. Точка отсчета

«По разумным причинам ничто не делается».

Закон О’Брайена

Обещая читателям разделить все ножи мира на большие и малые, авторы слукавили и не сказали, больше чего или меньше чего должен быть образец. На самом деле такая точка отсчета есть: это самый популярный и самый универсальный нож европейской культуры за последние два столетия. По количеству модификаций, изготовленных экземпляров и направлений использования этот нож, несомненно, не имеет равных. Это — знаменитый «Боуи»! Другого подобного образца, определявшего тенденцию и вкусы в течение последних полутора столетий, больше нет.

Что же такое Боуи? В первоначальном варианте это нож с одним основным лезвием длиной от 14 до 23 см, толщиной в обухе от 2,5 до 5 мм, с простой прямой крестовиной, защищающей руку, и такой же простой прямой деревянной рукоятью. Рукоять имеет деревянные (обычно) накладки, наклепывающиеся на плоский хвостовик клинка.


Такая конструкция достаточно проста в технологии и обеспечивает максимальную прочность. Верхнее фальшлезвие имеет длину около 1/3 клинка и очертания вогнутой кривой. Отличительной особенностью является присутствие выемки или просто незаточенного участка у основания лезвия («пятки клинка»), вплотную прилегающего к перекрестью. Эта выемка определяет возможность тонких манипуляций клинком как при различных хозяйственных операциях, так и во время боя, при секущих и «поддевающих» ударах тем и другим лезвием. Для этого в ней располагается указательный палец (при прямом) или мизинец (при обратном) хвате — палец просто перекидывают через небольшое плоское перекрестье. Тот же хват обеспечивает функциональную универсальность клинка при тонких операциях достаточно увесистым клинком. Кстати, конструкция перекрестия и особенности хвата исключают защитные функции крестовины. Ее назначение — обеспечивать упор при колющих ударах. Те же колющие удары обусловили и постепенную трансформацию рукояти. Первоначально прямая и ровная, она постепенно изменяется в двух направлениях: либо приобретает незначительный изгиб вниз и утолщение сзади, либо симметрично расширяется в центре, приобретая форму гроба. Это усовершенствование связано с малоизвестным теоретикам фактом, что колющий удар в мышечную массу еще живого существа вызывает рефлекторный спазм этих самых мышц, и извлечение клинка требует значительных усилий. Мокрая от крови рукоять без дополнительного упора могла просто выскользнуть из ладони. Кстати, наличие различных «пил» и зубцов еще больше увеличивает это усилие.


Bowie knife стал легендой Америки. Вообще, надо заметить, что сейчас идет настоящая экспансия американских технологий, изделий и взглядов. В обильном потоке информации очень трудно выловить что-либо, не совпадающее с американской точкой зрения. С названием и созданием знаменитого ножа связано несколько американских легенд. Для дальнейшего исследования необходимо привести две из них, и тогда станет ясно, как складываются мифы.

«В прохладный день ноября 1830 г. Джим Боуи стоял в маленькой кузнице, расположенной на окраине поселения Вашингтон, штат Арканзас, с удовольствием глядя на только что сделанный нож, который он держал в своей большой руке. Нож, изготовленный по особому заказу кузнецом, наполнял его глубокой гордостью. Этот нож был рожден для того, чтобы стать самым легендарным клинком во всей американской истории. Замысел объединял усовершенствования, разработанные не только Джимом Боуи, но также его братом Резином Боуи и кузнецом Джеймсом Блаком.

Это был большой нож с тяжелым клинком и наклонным верхним краем, который был заточен так же, как лезвие, но имел форму широкой вогнутой кривой. Рукоять имела тяжелую двухстороннюю медную гарду для защиты руки от встречного удара и помогала резать одинаково глубоко при уколе вперед либо «обратным ходом», что было важно для людей, чья жизнь зависела от этого.

Знал или нет Джим Боуи, восхищенно глядя на свое замечательное творение, что он создал не только прекрасный нож для боев, но также и великолепное метательное орудие?

Этот образец должен было скоро назваться «ножом Боуи», и в последующие годы к дикому западному приграничью Америки устремился поток более или менее точных копий, поступавших от английских оружейников Шеффилда и из восточных американских городов. Кузнецы окраин также напрягли свой талант на ниве изготовления внезапно ставших популярными ножей Боуи, и повсюду — от залов Конгресса до отдаленных областей американской границы — джентльмены, поселенцы, солдаты, бродяги и преступники чувствовали себя недостаточно одетыми и уязвимыми без ножа Боуи.

Драматическая смерть полковника Боуи при осаде Аламо генералом Антонио де Санта Ана в марте 1836-го и последующая кремация его тела с окровавленным ножом в руке еще сильнее помогла распространению этого оружия.»

Примечательный факт: пытаясь проследить жизненный путь американского национального героя, я перекопал исторические энциклопедии в поисках имен де Санта Ана, Боуи, Аламо. К полному удивлению, мне не удалось найти даже упоминаний. Обратившись к необъятным ресурсам Интернета, я нашел только одну достаточно полную русскоязычную ссылку, и где — на сайте Генерального штаба ВС России! Там генерал Антонио де Санта Ана значился в числе наиболее несуразных военачальников и в виде примера была приведена осада приюта миссионера под названием Аламо близ местечка Сан-Антонио в Техасе. Генерал во главе четырехтысячной мексиканской армии в течение двух недель не мог взять Аламо, которое защищали менее 200 техасских повстанцев. Самое смешное, что данный пассаж был целиком взят из книги Лоуренса Дж. Питера «Принцип Питера».

Другая легенда касается более частных особенностей конструкции этого знаменитого ножа и особенностей его боевого использования.

«Боуи отлично приспособлен наносить рубящие, режущие, колющие удары и парировать или блокировать выпады вооруженного ножом противника. Он обладает жизненно важными свойствами, в первую очередь обеспечивает превосходство над противником в досягаемости, сочетающееся с быстротой и мощью удара. Настоящий Боуи имеет важный элемент конструкции, который отличает его от всех прочих ножей: заточенную выемку на обратной стороне клинка. Профессионалу эта выемка позволяет при обратном ходе ножа мгновенно наносить глубокие резаные раны, например, травмируя руку противника во время его выпада. Такой особенности у других боевых ножей, изготовленных в Европе и Азии, нет. Это чисто американское изобретение обеспечивает Боуи превосходство в эффективности. 60–70 % резаных ран в поединках, которые велись с применением Боуи, можно отнести на счет обратного хода ножа с заточенной выемкой. Поскольку примерно до 1830 года ножей с подобной выемкой не существовало в сколько-нибудь значительных количествах, я убежден, что такая конструкция, скорее всего, является гениальной находкой одного из мастеров фехтования Нового Орлеана (быть может, испанца), и замысел этого лезвия, по-видимому, возник в результате наблюдения разрушительных последствий удара при обратном ходе морской сабли в руках какого-нибудь пирата в баре на Бурбон-стрит, где в те времена можно было встретить мастеров фехтования различных стилей и направлений: французской, испанской и итальянских школ, а также больших практиков этого ремесла — каперов и пиратов. Морская сабля с заточкой обуха на некотором расстоянии от кончика была распространенным оружием, а нанесение ран этим вторым лезвием было распространенной тактикой.»

На самом деле легко рассмотреть красивый, но не очень убедительный вымысел, стоящий за этими легендами. Практически никогда универсальный нож — а Боуи именно универсальный нож — не эволюционирует от образца орудия убийства. В самые темные века человечества не было оружия, которым приходилось убивать постоянно. Кроме того, давайте не забывать, что во времена, когда складывался канонический образ этого клинка, люди постоянно носили с собой холодное оружие большего формата, шпага и сабля еще не стали анахронизмом. Поселенцу, трапперу, жителю границы постоянно и сиюминутно требовался универсальный нож, тот, которым он мог бы разделать тушу убитого крупного зверя и аккуратно снять шкурку с ценного пушного зверька, затесать колышек для палатки и капкана, вырезать полосу кожи для починки упряжи и т. д. А вот вступать в бой с ножом в руках ему приходилось, прямо скажем, не каждый день. И Боуи прекрасно исполнял все роли. Тяжелый, достаточно длинный и хорошо сбалансированный нож был удобен при разделке туши. Тяжелый клинок прекрасно разрубал сухожилия и мелкие кости, пробивал прочную шкуру. Выраженное закругление лезвия обеспечивало удобство при свежевании и обвалке (снятии мяса с костей) туши. То самое фальшлезвие очень облегчало снятие шкурки мелких зверьков, помогая аккуратно вспороть брюшину и обойти суставы. Наличие углубления у самой гарды позволяло расширить ширину хвата рукояти и облегчало тонкие манипуляции с крупным и тяжелым клинком.


И вот все эти выигрышные моменты, отшлифованные многими мозолистыми руками, вылились в предмет, который с началом активного освоения Дикого Запада неизбежно превратился в удобное оружие. Не было у траппера и охотника возможности иметь надежный нож на каждый день и отдельный нож — для войны. Использовалось то, что есть. Дальнейшая эволюция протекала не по пути унификации, объединения поразительных пользовательских качеств, а по пути специализации. И разошлись три ветви форм, творимые человеческими руками: охотничьи, боевые и метательные ножи.

Охотничьи Боуи сохранили традиционные очертания и тип исполнения. При этом длина клинка редко превышает 14–15 см, что вполне достаточно для большинства охотничьих операций. Крупные модификации охотничьих Боуи с лезвием 15–18 см уже труднее отнести к какому-либо из классов. Чаще всего их характеризуют как ножи для лагерных работ, т. е. не охотничьи, а универсальные. Хорошим подспорьем в классификации служит художественное оформление клинков: для охотничьего оружия характерны охотничьи же сюжеты.

Ножи, ставшие боевым оружием для умерщвления себе подобных, поначалу развивались по пути увеличения размеров, подчеркивая статус их обладателя: чем больше, тем грознее, чем грознее оружие — тем круче парень. Не испорченные Фрейдом трапперы воспринимали оружие в правильном психоаналитическом аспекте — как продолжение мужских достоинств хозяина. Но ресурсы подобных изменений оказались скоро исчерпаны, ибо здесь потеря чувства меры грозила не общественным порицанием, а краткой и незатейливой процедурой похорон. Слишком длинный и массивный нож свои достоинства обращал в недостатки: лезвием становилось труднее манипулировать, оно легче блокировалось и отбивалось в бою, так как становилось более заметным и менее подвижным. Не стоит забывать и о весе, который быстрее утомлял руку.

В 50-е годы в США стал активно развиваться достаточно экзотический вид спорта — метание ножей. Естественно, и здесь без Боуи не обошлось, что логично — ведь уже два века Боуи является прекрасным образцом метательного ножа. Тяжелый клинок, подходящая балансировка, удобная рукоять, возможность вариаций хвата (за клинок или ручку) создали на редкость привлекательное сочетание.

Энтузиасты необычного увлечения уверяют, что, хотя современные спортивные стили метания ножа получили распространение только в начале 50-х, нынешняя популярность — только возрождение интереса, существующего с самых ранних дней гражданской войны, и даже ссылаются на черно-белую гравюру «Лагерная жизнь в Армии конфедератов — уроженцы Миссисипи тренируются с ножом Боуи». Эта иллюстрация, показывающая группу мятежников, метающих ножи в отметину на большом дереве, впервые появилась в выпуске старого «Harper’s Weekly» от 31 августа 1861, когда гражданская война только началась. Рисунок приводят в качестве доказательства, что метание ножа было очень популярно среди мятежников как форма расслабления и отдыха от монотонности лагерной жизни.

Но, естественно, на пути усиления специфических качеств должны были изменяться и внешние данные. Это выразилось в упрощении рукояти, где предпочтение стало отдаваться накладкам из небьющихся материалов. Полностью исчезла крестовина, которая стала мешать при бросках хватом за клинок, расширившийся и потяжелевший. Нож для метания крупнее, чем его боевые и охотничьи собратья. Вообще, американцы в своих метательных упражнениях придерживаются мнения, что нож менее 14–16 дюймов (35–40 см) метать неудобно, так как он плохо стабилизируется в полете. При этом существует несложная формула расчета необходимого веса ножа: на каждый дюйм длины должна приходиться 1–1 и штамповку на клинке возобновили. Некоторые производители сначала воронили клинки, остальные их паркеризовали (разновидность воронения ортофосфорной кислотой с протравлеными ею железными опилками).

После войны флотский Марк II продолжал выпускаться фирмами Utica, Camillus и Conetta по заказу ВМС США. Всего порядка 32 компаний занимались изготовлением этих ножей. Ка-Бар до сих пор является частью вооружения морского пехотинца — Camillus выпускала эти ножи вплоть до 1980 года. Union Cutlery, или, как она сейчас называется, Ka-Bar, перестала выпускать их после войны. Сегодня только Ontario выпускает эти ножи по заказу Пентагона.

В 1958 году армия США подумывала отказаться от штыков на винтовке M14 и использовать вместо них ножи. Был объявлен конкурс на новый армейский нож, и в 1959 году комиссия рассмотрела предложенные варианты, но ни один из них не был принят. Именно Ka-Бар был тем эталоном, с которым сравнивались представленные ножи, в результате чего он был признан лучшим. От штыков армия в результате не отказались, но Ка-Бар стал официальным выбором армии, и там, где она считает нужным применение ножа, всегда выбирается Ка-Бар.

По словам журналистов и очевидцев войны в Ираке 2003 года, практически все морские пехотинцы были вооружены именно Ка-Барами.

По слухам, огромное количество Ка-Баров было оставлено американцами нетронутыми на военных складах в Южном Вьетнаме, и этот нож был принят на вооружение Вьетнамской Народной Армией. Диверсионно-разведовательные подразделения использовали эти ножи как штатные.

Характеристики ножа

Как уже мы говорили, этот нож производился разными фирмами по заказу морской пехоты и флота США. Всего было произведено более миллиона изделий. Хотя окончательный дизайн был утвержден в 1944 году, первые модификации поступили на вооружение уже в 1942 году.

Клинок — из высокоуглеродной стали марки 1095, с черным порошковым покрытием, твердость 56–58 HRC, стяжка прямая, скос обуха заточен.

Рукоять длиной 4 при производстве укола, так как данные требования лежали в контексте уже имеющихся и апробированных тактико-технических решений системы применения оружия, созданной ЦПИ.

Создание современных ножей в большей степени носит скорее технологический, нежели конструктивный характер. Сложилась порочная практика, когда форма клинка должна отвечать не столько функциональным требованиям, сколько привлекать новизной линий и броскостью подачи. Для боевого ножа столь странные целевые установки вообще неприемлемы. В итоге состоящие на вооружения различных армий ножи являются либо модифицированными копиями «ножей разведчика» времен Второй мировой, либо — не мудрствуя лукаво — вариациями на тему кинжалов. Имеющиеся сегодня в нашей армии НР и НРС — это просто крепкие клинки, а во втором случае — еще и стреляющие (при наличии в подразделениях разведки куда более подходящих для этой цели средств, в том числе бесшумных и беспламенных).

Какие же требования стояли перед разработчиками НДК-17?

1. Баланс ножа должен иметь центр тяжести на границе соединения клинка и рукояти: это абсолютно необходимое условие, обеспечивающее маневренность при порезах и уколах. Так, если центр тяжести выносится вперед, нож приобретает несвойственные этому типу оружия преимущества при рубке, теряя возможность быстрого реагирования на движения кисти, а также в части давления при порезе. Это происходит в связи с появлением значительного плеча в рычаге (если рассматривать верхний край рукояти как точку приложения сил). Цифра «17» означает первичную длину клинка, утвержденную в названии проекта, но уменьшенную затем в процессе апробаций до 150 мм для улучшения маневренности и баланса.

2. Клинок должен иметь достаточную прочность и высокие режущие качества лезвия. Этот компромисс крайне труден, так как стали, имеющие высокую твердость и, как следствие, высокие режущие свойства, зачастую подвержены сколам, не обладая достаточной износостойкостью.

3. Рукоятка должна отвечать сложным эксплуатационным условиям, позволяя осуществлять плотный хват и позиционирование клинка без визуального контроля, полагаясь лишь на ощущения. По этой причине была выбрана рукоять прямоугольного сечения из наборной кожи — весьма гигроскопичного материала.

Итоговой проверкой при испытаниях стали порезы свиной туши в условиях, когда рукоять была облита свежим яйцом (аналогом пота и крови). Рукоять за счет указанной формы четко позиционировалась в хвате даже при резком извлечении без последующего осмотра и не выскальзывала при уколах и порезах, несмотря на значительные потери в трении при обработке яйцом (проще говоря, она была скользкой).

Гарда практически отсутствует и носит скорее технологический характер, связанный с креплением рукояти. Это вызвано последними исследованиями ЦПИ, которые убедительно доказывают, что, усложняя манипуляции с ножом и не давая полностью использовать при порезах всю длину режущей кромки, гарда отнюдь не помогает руке в захвате и не спасает кисть от порезов при симметричном ножевом боестолкновении, — то есть носит скорее декоративный, а значит, надуманный характер.

4. Ножны были, пожалуй, одной из самых сложных и длительных из поставленных перед разработчиками задач. Судите сами: нож должен плотно «сидеть» на любом виде экипировки, не издавать звуков при беге и прыжках и в то же время легко и молниеносно извлекаться.

5. Не стоит уточнять, что покрытие данного ножа обязано иметь маскирующие свойства и защищать клинок от коррозии. В ходе этой части изысканий, были опробованы и изучены все доступные способы как воронения, так и покрытия клинка и рукояти защитными составами. Наиболее простым и практичным решением показало себя эпоксидное чернение, широко применяемое в оружейной практике как у нас в стране, так и у ведущих зарубежных производителей, таких, как Cold Steel и Ka-Bar.

6. Режущая кромка — самая главная часть клинка, его рабочая зона. Именно конструкция лезвия позволяет определить назначение и практическую ценность любого ножа. В данном случае выбрана «стамесочная» односторонняя заточка, и вот почему. Именно подобная форма позволяет добиться малого угла заточки при достаточно мощном клинке (в нашем случае клинок имеет толщину 4 мм), малый угол достигается прямым спуском лезвия шириной 10 мм, что вполне сравнимо с таким серьезным режущим инструментом, как сапожный нож. В то же самое время односторонняя заточка позволяет легко править и перетачивать нож даже в полевых условиях, при «армейской» квалификации пользователя. Заточка производится только с одной стороны, поэтому у вас ровно вдвое меньше шансов «завалить» режущую кромку. Правка производится как со стороны спуска, так и с обратной, незаточенной стороны.

Из каких составляющих складывается порез? Из силы давления при контакте лезвия с целью и силы трения при ходе клинка по разрезаемой поверхности. Именно задача повышения силы трения подвигла разработчиков на нанесение техническим алмазом повторяющихся насечек (с незаточенной части лезвия), позволяющих значительно повысить режущие свойства, не влияя сколько-нибудь заметно на скорость и легкость хода клинка по поверхности. Эффективность данного решения доказана экспериментально по различным материалам, включая текстиль.

Форма изделия НДК-17 всегда вызывает у сторонних экспертов недоумение: зачем использован наклон клинка относительно рукояти, зачем этот «угол» при вершине, чем обосновано использование клинка гильотинного типа? Вот то, что приходит на ум любому «традиционному» специалисту. И мы вполне разделяли бы их сомнения, если бы сначала изготовили, как зачастую происходит, заумный нож, а потом терзались в смятениях, — что бы такое с ним сделать эффектного? НДК-17 разрабатывался под законченную и на сегодня одну из самых лаконичных и результативных систем применения ножа, получившую в итоге имя самого этого ножа: «система применения боевого ножа НДК-17». Разработчики искали не вызывающие формы, а оружие, максимально реализующее концепцию указанной системы:

• преобладание режущих техник над уколами;

• тактическая задача на останавливающий эффект, а не на эффект гарантированного и далеко не мгновенного убийства (как в случае использования стилетных типов оружия).

Именно глубокие порезы максимально отвечают тактическим условиям современных боевых действий, когда укол крайне затруднен в связи с повсеместным применением бронежилетов и разгрузок, оставляющих открытыми лишь лицо, шею и руки.

Более того, укол трудно прогнозируем с точки зрения достигнутых результатов в силу отсутствия визуального анализа повреждений. Напротив, порез, например, шеи (как основная тактическая задача ножа), очень прост для прогноза дальнейшей боеспособности противника. Гильотинный тип клинка заменил узкую колотую рану от ножей кинжального типа на широкое фронтальное рассечение с обильной кровопотерей, что, по сути, сравнимо с заменой армейских пистолетов малых колибров и сверхзвуковым боеприпасом на пистолеты, использующие колибры 9 и 11 мм, имеющие выраженное останавливающее действие. Наклон клинка относительно рукоятки обусловлен конструктивным способом повышения давления при тяге клинка на себя (при порезе).

В то же время хват в системе НДК-17 имеет опору навершия рукояти в ладонь. Если провести ось через острие клинка, центр тяжести и место упора, получится линия, вполне отвечающая условиям сохранения прямолинейности вектора силы при уколе, сколь бы удивительным это ни показалось при данной форме. Более того — при тестировании ножа на туше фронтальным уколом было рассечено по 2 ребра с обеих сторон грудной клетки цели. Подобное рассечение крайне затруднительно при иных формах ножа. И еще: застревание клинка в грудине и костях — одна из проблем применения боевого ножа, требующая специальных манипуляций по извлечению и специальных же навыков.

Наконец, самая остроумная часть проекта — угол при вершине клинка. Мы уже касались наклона клинка относительно осевой линии рукоятки на 20°. Данное решение позволяет создать даже при прямолинейном ходе ножа на себя наклонную режущую кромку. Но угол при вершине — совершенно иное решение, позволяющее на порядок повысить силу давления при порезе.

Немного предыстории появления данного решения. «Керамбиты» — ножи, обладающие максимальным давлением при порезе из-за серповидного клинка. Но они имеют как минимум два недостатка:

• серповидная форма почти исключает колющие удары;

• форма керамбита затруднительна в производстве и тем более в обслуживании.

У всех ножей при резе наиболее эффективно работает верхняя треть клинка, что вызвано прежде всего тактическими причинами — создатели «выпрямили» серп и получили вполне технологичное лезвие с углом, при порезе которым создается давление, несоизмеримое с давлением прямолинейных клинков традиционных боевых ножей. Так, при тестировании НДК-17 было рассечено 620 мм грудной клетки туши, причем травма носила тотальный характер с сквозным рассечением ребер и мягких тканей. Для примера: один из лучших боевых ножей мира, «Тай Пен», рассек порезом около 150 мм и затем оставил неглубокую поверхностную рану, а мощный «Чинук» смог сделать порез не более 200 мм, причем все они, кроме НДК-17, получили повреждения режущей кромки. Видеозапись тестирования имеется как на телевидении, так и в архивах сайта разработчиков.

Нам крайне приятно, что более чем 7-летняя работа по созданию и апробации изделия НДК-17 закончилась столь впечатляющими результатами.

Но хотим сразу оговориться: данный нож далеко не универсален и создан конкретно под «систему применения ножа НДК-17», что подразумевает как минимум изучение указанной системы. В противном случае нож не раскроет вам своих возможностей в полной мере.»

А теперь о личных впечатлениях одного из авторов книги, которые были получены при использовании кустарно изготовленного образца НДК-17 вне рамок системы «Кои-но-такинобори-рю», — может, оттого впечатления и не совпали с заявленными.

Во-первых, нож показался достаточно удобным в защите. Работа обратным хватом позволяет легко использовать клинок для отвода разных видов оружия и проникновения в зону защиты атакующего на дистанцию поражения. Это порадовало.

Во-вторых, расположение рукояти под углом к оси клинка действительно обеспечило удобство при нанесение режущих ударов. При обратном хвате возникает комфортное ощущение ножа в руке и совершенная слитность с движениями. Так что эта особенность вопросов не вызвала, напротив — радость за то, что угол этот подобран оптимально.

Нюансы начинаются при попыте нанесения колющих ударов. Понимая, что тычки не являются реализацией тактических установок системы, для которой разрабатывался данный образец, тем не менее не хотелось думать, что они полностью выключены из арсенала бойца, использующего данное оружие. Здесь выявилось, что достаточно тупой угол схождения острия, обусловленный необходимостью формирования «угловатой» режущей кромки, требует значительного (чтобы не сказать — очень значительного) усилия при уколе. Причем это усилие резко ограничивало глубину проникновения клинка и в мишень, и в тушу животного. Это, в свою очередь, провоцировало соскальзывание руки к заточенному лезвию. Попытки авторов книги несколько модифицировать указанный образец за счет формирования «гнезда» для пальца, который находится в наибольшей опасности при уколе, или упора, оказались не очень удачными. Гнездо соскальзывания не устраняло, а упор ограничивал подвижность. Единственным выходом видится еще б`ольшее укорочение заточки и формирование пространства, по которому рука может проскальзывать без риска пореза. Однако это — абсолютно приватное мнение. В остальном же — очень интересный образец!

В заключение раздела осталось сказать всего несколько слов. Чтобы у неискушенного читателя не сложилось мнение о уникальности примененных в данном образце решений, требуется уточнить, что сами по себе и «стамесочная заточка», и «гильотинное лезвие» (точнее — форма клинка), и наличие угла наклона рукояти по отношению к клинку уже неоднократно использованы в оружейном мире. Уникальность данного конкретного изделия — в рациональности, сбалансированности и логичности сочетания известных принципов. И в наличии системы, востребующей эти качества.